Понедельник, Октября 15, 2018
Text Size

Засодимский П.В.

...Но теперь, несмотря на все доводы рассудка, мы вдруг почувствовали некоторое замешательство. При виде яркого солнца, красным шаром выплывавшего из-за океана, и при виде серой фигуры, качавшейся от ветра под виселицей,—нам стало ужасно неловко, и мы старались не смо­треть друг на друга. Теперь мы словно опомнились и со стыдом заметили, что мы увлеклись и зашли слишком далеко в самообороне...

"Смертная казнь".

 

Полонский Я.П. [Polonsky Ya.P.] Полонский Я.П. Колокольчик

КОЛОКОЛЬЧИК.

Улеглася метелица... путь озарён...
Ночь глядит миллионами тусклых очей...
Погружай меня в сон, колокольчика звон!
Выноси меня, тройка усталых коней!

Мутный дым облаков и холодная даль
Начинают яснеть; белый призрак луны
Смотрит в душу мою – и былую печаль
Наряжает в забытые сны.

То вдруг слышится мне – страстный голос поёт,
С колокольчиком дружно звеня:
«Ах, когда-то, когда-то мой милый придёт -
Отдохнуть на груди у меня!

У меня ли не жизнь!.. чуть заря на стекле
Начинает лучами с морозом играть,
Самовар мой кипит на дубовом столе,
И трещит моя печь, озаряя в угле,
За цветной занавеской кровать!..

У меня ли не жизнь!.. ночью ль ставень открыт,
По стене бродит месяца луч золотой,
Забушует ли вьюга – лампада горит,
И когда я дремлю, моё сердце не спит
Всё по нём изнывая тоской».

То вдруг слышится мне – тот же голос поёт,
С колокольчиком грустно звеня:
«Где-то старый мой друг?.. Я боюсь, он войдёт
И, ласкаясь, обнимет меня!

Что за жизнь у меня! и тесна, и темна,
И скучна моя горница; дует в окно.
За окошком растёт только вишня одна,
Да и та за промёрзлым стеклом не видна
И, быть может, погибла давно!..

Что за жизнь!.. полинял пёстрый полога цвет,
Я больная брожу и не еду к родным,
Побранить меня некому – милого нет,
Лишь старуха ворчит, как приходит сосед,
Оттого, что мне весело с ним!..»

1854 год.

Яков Петрович Полонский (1819 - 1898). 

Печатается по изданию 19XX года с сохранением орфографии и пунктуации. 


«УНИЖЕННЫЕ И ОСКОРБЛЁННЫЕ».

Я застал Наташу одну. Она тихо ходила взад и вперед по комнате, сложа руки на груди, в глубокой задумчивости. Потухавший самовар стоял на столе и уже давно ожидал меня. Молча и с улыбкою протянула она мне руку.
‹…›
– Я всё тебя ждала, Ваня, – начала она вновь с улыбкой, – и знаешь, что делала? Ходила здесь взад и вперёд и стихи наизусть читала; помнишь, – колокольчик, зимняя дорога: «Самовар мой кипит на дубовом столе…», мы ещё вместе читали:

Улеглася метелица; путь озарён,
Ночь глядит миллионами тусклых очей…

И потом:

То вдруг слышится мне – страстный голос поёт,
С колокольчиком дружно звеня:
«Ах, когда-то, когда-то мой милый придёт -
Отдохнуть на груди у меня!
У меня ли не жизнь!.. чуть заря на стекле
Начинает лучами с морозом играть,
Самовар мой кипит на дубовом столе,
И трещит моя печь, озаряя в угле,
За цветной занавеской кровать!..

– Как это хорошо! Какие это мучительные стихи, Ваня, и какая фантастическая, раздающаяся картина. Канва одна, и только намечен узор, – вышивай что хочешь. Два ощущения: прежнее и последнее. Этот самовар, этот ситцевый занавес, – так это всё родное... Это как в мещанских домиках в уездном нашем городке; я и дом этот как будто вижу: новый, из брёвен, ещё досками не обшитый… А потом другая картина:

То вдруг слышится мне – тот же голос поёт,
С колокольчиком грустно звеня:
«Где-то старый мой друг?.. Я боюсь, он войдёт
И, ласкаясь, обнимет меня!

Что за жизнь у меня! и тесна, и темна,
И скучна моя горница; дует в окно.
За окошком растёт только вишня одна,
Да и та за промёрзлым стеклом не видна
И, быть может, погибла давно!..

Что за жизнь!.. полинял пёстрый полога цвет,
Я больная брожу и не еду к родным,
Побранить меня некому – милого нет,
Лишь старуха ворчит…»

– «Я больная брожу»… эта «больная», как тут хорошо поставлено! «Побранить меня некому», – сколько нежности, неги в этом стихе и мучений от воспоминаний, да ещё мучений, которые сам вызвал, да и любуешься ими… Господи, как это хорошо! Как это бывает!

Фёдор Михайлович Достоевский.

Поэзия