Трещит перо, свистит бумага, шуршит словарь
 
<…>
— Знаете, Авдотья Петровна, — говорит маменька своей приятельнице. — Что-то в нас, в женщинах, такое открылось нехорошее. Уж и ума не приложу, что такое. Придётся, видно, Сонечке в контору поступать либо переводов искать.
— Всё в конторах переполнено. У меня две дочки второй год со всех языков переводят. Беда!
— Уж не переехать ли лучше в провинцию? Может быть, там ещё ничего не знают про наши дела. Может, до них ещё не дошло.
— Да, рассказывайте! У меня в Могилеве брат жену бросил. Пишет: никуда жена не годится. <…> Едет, бедная, сюда. Хочет переводами заняться…
Выйдет девица из института, сунется в одну контору — полно. В другую — полно. В третьей — запишут кандидаткой.
— Нет, — скажут, — сударыня. Вам не особенно долго ждать придётся. Лет через восемь получите место младшей подбарышни, сразу на одиннадцать рублей. Счастливо попали.
Повертится девица, повертится. Напечатает публикацию:
«Окончившая институт, знает все науки практически и теоретически, может готовить все возрасты и полы, временем и пространством не стесняется».
 Придёт на другой день старуха, спросит: 
— А вы сладкое умеете? 
— Чего-с? 
— Ну, да, сладкое готовить умеете? 
— Нет… я этому не училась. 
— Так чего же тогда публикуете, что готовить умеете. Только даром порядочных людей беспокоите. 
Больше не придёт никто. Поплачет девица, потужит и купит два словаря: французский и немецкий. 
Тут судьба её определяется раз навсегда. Трещит перо, свистит бумага, шуршит словарь… Скорей! Скорей! 
Главное достоинство перевода, по убеждению издателей, — скорость выполнения. 
Да и для самой переводчицы выгоднее валять скорее. Двенадцать, пятнадцать рублей с листа. Эта плата не располагает человека к лености. 
Трещит перо. 
«Поздно ночью, прокрадываясь к дому своей возлюбленной, увидел её собаку, сидеть одной на краю дороги».
<…>
Бумага свистит. 
<…>
Шуршит словарь. 
«Зал заливался светом при помощи канделябров. Графиня снова была царицей бала. Она приехала с дедушкой в открытом лиловом платье, отделанном белыми розами». 
<…>
Все реже и реже шуршит словарь. Навык быстро приобретается. Работа приятная. Сидишь дома, в тепле. Бежать никуда не надо. И знакомым можно ввернуть словечко, вроде: 
— Мы, литераторы…
— С тех пор как я посвятила себя литературе… 
— Ах, литературный труд так плохо оплачивается… у нас нет ничего, кроме славы! 
Трещат перья, свистит бумага. Скорей! Скорей. 
«Алиса Рузевельт любит роскошь. На большом приеме она щегольнула своим полуплисовым платьем…» 
Шуршит словарь.

Теффи (Надежда Александровна Лохвицкая). Переводчица. 
Фотография: Л.К. (с выставки в РНБ).
 
Л.К. (© подготовка текста, © выборка).